Фигура отца в психическом развитии ребенка

Фигура отца в психическом развитии ребенка thumbnail

Механизмы формирования образа отца

Несмотря на хорошо известный факт, что дети из неполных семей испытывают больше трудностей по сравнению с детьми из полных семей, многими исследователями отмечается, что и в неполной семье развитие ребенка может быть вполне нормальным (DeKlyen М. и др., 1998; Lamb М., Lewis С., 2004; Davids М., 2002). Иначе говоря, отцовское отсутствие не обязательно является пагубным само по себе. Ряд теоретических предположений и клинических наблюдений позволяет сделать вывод о значимости не только реальных взаимодействий между отцом и ребенком для нормального психического развития последнего, но «внутреннего отца», представленного в психике, его образа, формирующегося под воздействием различных условий (Davids М., 2002; Marks М., 2002; Britton R., 2000; Grossmann К. и др., 2002; Bios R, 1970; Тайсон Ф., Тайсон R, 1998).

Образ отца — это важная для психического развития ребенка и подростка структура, формирование которой начинается с рождения и осуществляется под воздействием различных внутренних (половозрастные и ситуативные проекции, фантазии) и внешних (коммуникации со значимыми близкими людьми, культуральные стереотипы, взаимодействия с отцом) факторов и отражает различные атрибуты отцовской фигуры: физические, интеллектуальные, эмоциональные.

И. А. Бродский вспоминает, как в детстве он смотрел на «черную как смоль отцовскую шинель с двумя рядами желтых пуговиц, напоминавших ночной проспект». И далее, «когда отец ее расстегивал, из-под нее виднелся темно-синий китель с еще одной шеренгой таких же пуговиц: тускло освещенная вечерняя улица. “Улица внутри проспекта”, — именно так я думал об отце, искоса поглядывая на него по пути из музея домой» (Бродский И. А., т. 5, с. 330).

Между указанными выше факторами однако существует сложное взаимодействие: например, ребенок может улавливать отношение матери к отцу, но, возможно, эта информация будет восприниматься и через призму фантазий и проекций ребенка (рис. 1).

Механизм действия факторов, влияющих на формирование образа отца у ребенка

Рис. 1. Механизм действия факторов, влияющих на формирование образа отца у ребенка

Как следует из рис. 1, врожденное знание ребенка об отце, если оно существует, может быть некой матрицей, на основе которой возможно дальнейшее развитие отцовского образа. Это же относится и к опыту непосредственных взаимоотношений с отцом: ребенок может истолковывать эти взаимодействия в соответствии со своими фантазиями и проекциями.

Образ отца может нести в себе какую-то тайну, загадку, которые стимулируют развитие фантазий о нем, как, например, у героя романа В. В. Набокова «Дар»:

«В моем отце и вокруг него, вокруг этой ясной и прямой силы было что-то, трудно передаваемое словами, дымка, тайна, загадочная недоговоренность, которая чувствовалась мной то больше, то меньше…» (Набоков В. В., с. 130). «Тайне его я не могу подыскать имени, но только знаю, что оттого-то и получалось то особое — и не радостное, и не угрюмое, вообще никак не относящееся к видимости жизненных чувств, — одиночество» (Набоков В. В., с. 131).

На ранней стадии развития, как отмечает Д. Узель, взаимосвязь между материнскими и отцовскими частичными объектами очень важна. «Материнские частичные объекты будут подавлять, поглощать и уничтожать все и вся, если они не будут сочетаться с отцовскими частичными объектами, призванными их уравновешивать и ограничивать… Если взаимосвязь оказывается неэффективной, то могут возродиться различные формы примитивной тревоги. В результате возникают очень распространенные фантазии изоляции частичных отцовских объектов» (Узель Д., 2005, с. 121).

Увлеченность детей 4-5 лет комиксами, мультфильмами о супергероях, воюющих со злыми силами, позволяет им символизировать особые отношения с отцом, которые складываются в этом возрасте. Отец может восприниматься в такой ситуации ненавистным соперником, но за этой ненавистью, как постулируется в психоаналитической теории, лежит зависть к родительской паре и чувство брошенности и исключенности из родительских отношений. Образ отца в начале младшего школьного возраста с позиций психоанализа во многом определяется фантазиями «семейного романа», имеющими своей психологической целью дистанцирование ребенка от родителей. Ребенок фантазирует, что его нынешние родители — не настоящие, что на самом деле он — приемный. В подростковом возрасте происходит возвращение к детским фантазиям, которые сталкиваются с реальностью, и родительский образ деидеализируется, «очеловечивается» (Тайсон Ф., Тайсон R, 1998).

В подростковом возрасте родительские репрезентации деидеализируются, критикуются, родители предстают несправедливыми, приносящими разочарование (Bios R, 1970). Подросток может ощущать внутренний раздор, отсутствие поддержки. Возрождается амбивалентность, создавая противоречия в мыслях, чувствах, поведении. Происходит внутренняя борьба между идеализированным образом родителя и не столь совершенным образом себя. Возможно даже разрушение, утрата внутреннего объекта, что сопровождается чувствами вины, одиночества, покинутости, как будто произошло внутрипсихическое убийство отца или матери (Тайсон Ф., Тайсон R, 1998).

В повести Г. Гессе «Душа ребенка» одиннадцатилетний мальчик страстно желает быть похожим на отца, восхищаться им, но одновременно и испытывает зависть к отцу, чувство ненависти к нему: «Мгновеньями я ненавидел его, со злорадством вспоминая, как он в дни, когда у него болела голова, пластом, бывало, лежал на своей низкой походной кровати, вытянувшись во всю длину, с мокрым платком на лбу, иногда постанывая. Я, видно, догадывался, что и ему, могучему, жилось нелегко, что и он, всеми почитаемый, знал сомненья в себе и страх. И тут же моя странная ненависть улетучивалась, ее сменяли сочувствие и растроганность» (Гессе Г., с. 138)… «Я вдыхал в этой светлой, прохладной комнате отцовский воздух, и передо мною отчетливо вставал образ отца, благоговение и бунт спорили в моем налитом тяжестью сердце» (Гессе Г., с. 137).

Переживание одиночества и утраты у подростка во многом напоминает печаль и скорбь взрослого, потерявшего близкого человека. Это состояние П. Блос называет эмоциональным и объектным голодом. Неудачи на этом пути могут отразиться на уровне эмоционального благополучия подростка (Bios R, 1970). К подобным выводам приходит и X. Кохут (2002). Он указывает, что при оптимальных условиях ребенок испытывает постепенное разочарование в идеализированном родительском объекте, что ведет, в свою очередь, к обретению устойчивых психологических структур, которые продолжают выполнять функции, ранее осуществлявшиеся идеализированным объектом самости. Однако если потеря идеализированного объекта происходит внезапно, ребенок не приобретает необходимой устойчивой внутренней психической структуры.

Читайте также:  Особенности общения ребенка со сверстниками его развитие в дошкольном возрасте

Отец и ребенок не всегда могут выразить друг другу всех своих, как правило, амбивалентных чувств, что приводит к все большему отчуждению, болезненному разрыву. Эта тема звучит в фильме «Возвращение» А. Звягинцева. К братьям-подросткам неожиданно возвращается их отец: на первый взгляд, холодный, жесткий и, порой, жестокий, безэмоциональный, грубый, непререкаемый, обесценивающий, непредсказуемый, директивный, закрытый — отец- мачо. «Откуда он взялся? Может он и не отец?» — спрашивает один из братьев, Иван. Действительно, как снег на голову появляется Он. Он спит на материнской кровати, он вводит свои правила, требует подчинения. Фактически отец становится незваным пришельцем из какого-то другого мира, которого очень трудно принять в свой собственный внутренний мир. Ни отец, ни его сыновья не могут выразить всех своих чувств по отношению друг к другу, что приводит к трагической развязке. Так состоялось ли возвращение? И если да, был ли в нем какой-то смысл?

Важно отметить временную спутанность, как будто действие развивается не только в плане реальности, но и во внутрипсихиче- ском плане. В самом начале фильма за кадром речного дна и застрявшей в нем лодки следует кадр ныряния с высокой вышки мальчиков- подростков: кто нырнет, тот не трус, смелый — мужчина. Фильм заканчивается тем, что лодка с телом отца идет на дно. Дети брали с собой в путешествие фотоаппарат; в конце зрителю показывают снимки, которые получились. Но ни на одном из них нет отца, кроме нескольких последних, где он изображен еще молодым! А был ли он вообще с ними? Может быть, все это и не происходило в реальности, а было своего рода погружением, нырянием вглубь себя, до самых глубин в поисках некоей трансцендентной отцовской функции и попытки ее обретения?

Важно отметить, что согласно приведенным в предыдущей главе фактам осуществление инвариантных аспектов отцовской значимости возможно и в ситуации отсутствия в семье отца, когда главную роль в формировании отцовского образа возьмет на себя мать ребенка или общество.

Например, гомеровская Пенелопа всегда рассказывала Телемаку о его отце: бесстрашном герое, любимом муже и мудром властителе. Одиссей был рядом с сыном с самого его рождения, но не физически, а в качестве внутреннего образа. Само знание, что у матери есть муж, которого она вводит в отношения с сыном посредством рассказов о нем, вещей, принадлежащих ему, содействует формированию образа отца, Третьего. Мать открывает ребенку отцовскую родословную. Она не ищет в нем замену отсутствующему мужу, но, наоборот, от его имени заявляет ребенку о наличии особых отношений между ней и мужем, в которых ребенку нет места. Ребенок, имея возможность общаться с другими мужчинами, может получить реальный опыт того, что такое мужские отношения, фантазируя далее, что так, по-мужски, с ним мог бы общаться и его отец, если бы был рядом. Ошибается Одиссей И. Бродского, когда обращается через время и пространство к своему сыну Телемаку: «Без меня ты от страстей Эдиповых избавлен и сны твои, мой Телемак, безгрешны». В противном случае Одиссея имела бы совсем другой финал.

Итак, образ отца рассматривается в современных психологических теориях как важная для психического развития ребенка и подростка структура, формирование которой начинается с рождения. Особенности отцовской репрезентации, формирующиеся в ранние годы жизни, оказывают существенное влияние на психическое развитие ребенка, а в подростковом возрасте образ отца деидеализируется и изменяется, приближаясь к реальности.

Источник

Нарушенные взаимоотношения матери и ребенка выделяются в настоящее время в качестве центральной причины эмоционального неблагополучия многими психологическими школами (Прихожан А. М., 2000; Захаров А. И., 2000). Проведенный метаанализ имеющихся исследований влияния отца на эмоциональное благополучие подростков (Phares V., Compas В., 1993) позволяет заключить, что отцы, без сомнения, влияют на благополучие своих детей, причем отцовское влияние часто оказывается независимым от материнского или, по крайней мере, таким же важным, как оно.

Имеется множество эмпирических свидетельств того, что делинквентное поведение, злоупотребление алкоголем, депрессивная симптоматика, безработица отцов связаны с риском возникновения депрессивных и тревожных состояний у детей и подростков (Phares V., Compas В., 1993). Свыше 60 %

подростков с эмоциональными нарушениями воспитывались в неполных семьях (Lamb М., Lewis С., 2004). Однако, хотя и было обнаружено, что дети из неполных семей испытывают больше трудностей по сравнению с детьми из полных семей, отмечается, что и в неполной семье развитие ребенка может быть вполне нормальным (DeKlyen М. и др., 1998; Lamb М., Lewis С., 2004; Davids М., 2002).

Многие эмпирические работы, посвященные исследованию значения отца для ребенка в семейном контексте, касаются рассмотрения детско-отцовских отношений через призму супружеских отношений отца с матерью ребенка (CoiroM., Emery R., 1998; Cummings E., Goeke-Morey M., Raymond J., 2004). Проведенные исследования свидетельствуют, что качество супружеских отношений влияет на качество детско-отцовских отношений и психическое состояние ребенка, причем в большей степени, чем на качество детско-материнских отношений. Было показано, что супружеский конфликт приводит к меньшей эмоциональной теплоте и вовлеченности отца в отношения со своим ребенком. К удивлению ученых, супружеская удовлетворенность мужей оказалась не связанной с улучшением качества детско-отцовских отношений (Cummings Е., Goeke-Morey М., Raymond J., 2004).

Специально организованные лабораторные эксперименты показали, что дети более негативно реагируют на последствия супружеского конфликта, выражаемого отцом, нежели матерью. Например, отцовская (но не материнская) агрессия, вызванная супружеским конфликтом, связана с усилением злости, печали и страха у девочек.

Следует отметить, что отношение отца к ребенку в условиях супружеского конфликта может быть опосредовано матерью. Матери, неудовлетворенные своими мужьями, не будут способствовать возникновению ситуаций, где отец мог бы быть вовлечен в дела ребенка и отношения с ним, что приведет отцов к постепенному избеганию общения с ребенком. Такая ситуация усугубляется еще и тем, что мужчинам труднее, чем женщинам, дифференцировать свои роли родителя и мужа, особенно в условиях супружеского конфликта (Coiro М., Emery R., 1998).

Читайте также:  Образование в развитии личности ребенка

Существуют данные о важности детско-отцовского конфликта для возникновения депрессивной симптоматики у подростков (Rohner R., 1998). И, наоборот, удовлетворенность подростков отцовской поддержкой связана с меньшей частотой появления депрессивной и тревожной симптоматики. В других исследованиях отмечается, что чем больше негативных эмоций в отношениях ребенка с отцом, тем в большей степени дети агрессивны в школе (Parke R. и др., 2004). Оказалось, что отцовская (но не материнская) агрессия, вызванная супружеским конфликтом, связана с усилением эмоций злости, печали и страха (Cummings Е., Goeke-Morey М., Raymond J., 2004).

***

Эмпирические исследования значимости репрезентаций родителей для эмоционального благополучия взрослого человека были начаты в конце 1970-х гг. зарубежными психологами. Создание Дж. Паркером в рамках теории привязанности специального опросника (Parental Bonding Instrument) позволило получить надежные корреляции между степенью воспринимаемой эмоциональной теплоты и контроля со стороны родителей и выраженностью симптомов тревоги и депрессии у взрослых людей (Parker G., 1979). Были эмпирически открыты феномены «холодного контроля» и «торможения поведения» со стороны родителей как факторы формирования риска возникновения депрессии и тревожных расстройств, соответственно (Холмогорова А. Б., Воликова С. В., 2004).

Исследование родительских репрезентаций на основе детского опыта показало, что почти половина взрослых пациентов с тревожными или депрессивными расстройствами характеризует отца как не участвующего в воспитании, а остальные подчеркивают его критическую позицию, жесткое обращение (Холмогорова А. Б., 2006). Пациенты с депрессивными расстройствами характеризовали своих родителей как менее заботливых и более контролирующих, чем здоровые испытуемые. Было обнаружено, что сверхконтроль со стороны отца, а также значительное расхождение в образах идеального и реального отца значимо связано с наличием депрессивной симптоматики у взрослых потомков (Холмогорова А. Б., Беликова С. В., 2004; Холмогорова А. Б., Полкунова Е. В., 2004). Большой разрыв между больными и здоровыми испытуемыми был отмечен в общей сумме перечисленных качеств отца. В случае отца оказалось, что индекс POP у больных статистически значимо больше, чем у здоровых, т. е. наблюдается сильное расхождение образов реального и идеального отца у больных с депрессивным расстройством.

Число исследований связи отцовского образа с уровнем эмоционального благополучия у детей и подростков немногочисленно. В одном из этих исследований показано, что дети 11-12 лет с неустойчивым уровнем самоуважения воспринимали своих отцов более критичным и психологически контролирующим. Дети же с низким самоуважением воспринимали своего отца таковым в большей степени, чем дети с высоким самоуважением (Cheng Н., Furnham А., 2004).

В исследовании Л. И. Вассермана и его коллег (Вассерман Л. И., Горьковая И. А., Ромицына Е. Е., 2004) сравнивались группы эмоционально благополучных подростков и подростков, больных неврозом. Было обнаружено, что в восприятии мальчиков, больных неврозами, отец не проявляет автономности. У девочек с неврозом образ отца враждебный и директивный. Кроме того, увеличению тревожной симптоматики способствует восприятие отца враждебным и непоследовательным, что создает ситуацию неопределенности у подростка и приводит к тревожному ожиданию непредсказуемых реакций со стороны отца. Однако не отмечается, существуют ли какие-либо половозрастные особенности полученных связей (Вассерман Л. И., Горьковая И. А., Ромицына Е. Е., 2004). Другие исследователи показали, что дети 8-13 лет с повышенным уровнем выраженности депрессивной симптоматики оценивают своих отцов как менее заботливых и более контролирующих (Greco L., Morris T, 2002).

А. М. Прихожан отмечает, что эмоционально благополучные подростки воспринимают отца как позитивного, отмечая такие его качества, как заботливость, принятие. Тревожные же подростки оценивают отца как более требовательного, принимающего, но доминантного и ненадежного (Прихожан А. М., 2000). Как отмечается в исследовании А. И. Подольского и его коллег, уровень депрессивности связан у подростков-мальчиков (13-16 лет) с восприятием отца враждебным и директивным в отношениях. О наличии подобных связей у девочек-подростков авторы не сообщают (Подольский А., Идобаева О., Хейманс П., 2004).

Как показано в недавнем исследовании Н. С. Смирновой, родительские репрезентации у подростков с девиантным поведением отличаются значимо более высоким уровнем расщепленности идеальных и реальных образов по сравнению с подростками из массовых школ, выраженной противоречивостью и меньшей дифференцированностью, указаниями на отсутствие у идеального родителя деструктивных форм поведения (например, не пьет, не ругает и т. п.). При этом значение индекса разрыва объектных репрезентаций из методики POP прямо коррелирует со шкалой негативной самооценки подростков в опроснике детской депрессии М. Ковак, причем последняя закономерность оказалось характерной и для контрольной группы подростков из социально благополучных семей (Смирнова Н. С., Холмогорова А. Б., 2007; Холмогорова А. Б., Смирнова Н. С., 2009). Как было показано в исследовании Н. С. Смирновой и А. Б. Холмогоровой, дети из социальных приютов особенно глубоко переживают отсутствие в их жизни отца (Обухова Л. Ф., Ерина Л. А., 2009). Так, заканчивая предложение «Я хотел бы, чтобы мой отец…», они пишут: «… был жив; …был с мамой; …вернулся к нам; …все понял; …не пил водку; …нас маленьких не бросил» (там же, с. 90).

Согласно недавно проведенному на нескольких половозрастных группах подростков исследованию (здесь и далее: Калина О. Г., 2007; Калина О. Г., Холмогорова А. Б., 2007) восприятие отца эмоционально теплым оказывается значимо связанным с меньшим уровнем выраженности депрессивной симптоматики во всех половозрастных группах: образ отца эмоционально принимающего необходим для снижения эмоциональной напряженности на протяжении всего подросткового возраста. Такое восприятие отца способствует росту самооценки младших подростков-мальчиков и придает уверенности в собственных силах младшим подросткам-девочкам, а для старших подростков содействует улучшению отношений с другими людьми (для мальчиков) и повышает настроение (для девочек) (табл. 3, 4).

Эмпирические результаты свидетельствуют, что для младших подростков оказывается значимым восприятие отца содействующим автономии, что связано с ростом их эмоционального благополучия. Наиболее значимо такое восприятие отца уменьшает уровень межличностных проблем. Наоборот, воспринимаемый со стороны отца избыточный контроль усиливает эмоциональное неблагополучие.

Читайте также:  Общая характеристика психического развития ребенка раннего возраста

Таблица 3. Результаты корреляционного анализа (г Пирсона): связи между характеристиками отцовского образа (опросник PBI и тест ЭЭО) и эмоциональным благополучием младших подростков (шкала детской депрессии М. Ковак’ и шкала личностной тревожности учащихся А. М. Прихожан)2.

Подгруппа

Показатель

методики

Мальчики младшего подросткового возраста

Девочки младшего подросткового возраста

уровень

депрессивности

уровень

тревожности

уровень

депрессивности

уровень

тревожности

PBI

Теплота/отвержение

-0,50***

-0,44***

PBI

Сверхконтроль

0,31**

0,26*

  • 1 Адаптация шкалы детской депрессии на русском языке была осуществлена в лаборатории клинической психологии и психотерапии МНИИ психиатрии (Воликова С. В., Калина О. Г., Холмогорова А. Б., в печати; перевод осуществлен проф. Н. Г. Гаранян).
  • 2 Указаны статистически значимые корреляции: * —р
  • *** — р

Подгруппа

Показатель

методики

Мальчики младшего подросткового возраста

Девочки младшего подросткового возраста

уровень

депрессивности

уровень

тревожности

уровень

депрессивности

уровень

тревожности

PBI

Автономия

-0,37[1][2]

-0,26*

-0,28**

ЭЭО

Позитивный образ отца

-0,24*

ЭЭО

Негативный образ отца

0,23*

0,30**

0,29”

Таблица 4. Результаты корреляционного анализа (г Пирсона): связи между характеристиками отцовского образа (опросник PBI и тест ЭЭО) и эмоциональным благополучием старших подростков (шкала детской депрессии М. Ковак и шкала личностной тревожности учащихся А. М. Прихожан)1.

Подгруппа

Показатель

методики

Мальчики старшего подросткового возраста

Девочки старшего подросткового возраста

уровень

депрессивности

уровень

тревожности

уровень

депрессивности

уровень

тревожности

PBI

Теплота/отвержение

-0,44[2]

-0,28*

-0,23’

PBI

Сверхконтроль

0,37[2]

0,29*

PBI

Автономия

ЭЭО

Позитивный образ отца

-0,26*

0,26”

ЭЭО

Негативный образ отца

0,48[2]

0,40[2]

0,25”

Важно отметить присутствие эффекта совместного влияния наличия в семье отца и типа его образа на уровень выраженности депрессивной симптоматики у младших под- ростков-мальчиков: этот период, возможно, является для них сензитивным в плане обязательного наличия в семье отца, реальных взаимодействий с ним в ситуации, если образ отца амбивалентен, т. е. когда в представлении подростка выражены как эмоционально позитивные, так и негативные компоненты образа (табл. 5). Причем у подростка с амбивалентным отцовским образом, с которым отец живет, уровень выраженности депрессивной симптоматики ниже, чем у всех остальных.

Таблица 5. Средние значения зависимых переменных (уровня депрессивности и тревожности у младших подростков), на которые влияют по отдельности или совместно факторы наличия в семье отца и типа его образа у подростков1.

Подгруппа

Тип

образа отца

Мальчики младшего подросткового возраста

Девочки младшего подросткового возраста

уровень

депрессивности

уровень

депрессивности

уровень

тревожности

А

В

С

А

В

С

А

В

С

Позитивный

48,6

47,0

47,8

50,5

48,9

49,7

48,3

42,5

45,4

Негативный

50,7

54,0

52,4

55,3

65,4

60,4

43,7

63,1

53,4

Амбивалентный

42,7

51,0

46,9

52,1

58,7

55,4

55,0

80,5

67,8

Недифференцированный

48,6

51,2

49,9

51,1

51,2

51,2

49,7

40,2

45,0

Среднее

47,7

50,8

52,3

56,1

49,2

56,6

Чтобы объяснить данный факт, надо помнить, что негативный образ отца в этом возрасте не формируется в результате реальной негативной позиции отца, но скорее всего обусловлен возрастными фантазиями и проекциями младших подростков-мальчиков на отцовскую фигуру. Позитивная окрашенность образа у подростка в этом возрасте может быть следствием его возможности воспринимать отца эмоционально принимающим. Одновременное присутствие этих тенденций в восприятии приводит к появлению амбивалентного отцовского образа, который может быть наиболее адаптивным для младших подростков-мальчиков из полных семей. Для младших подростков-мальчиков с позитивно окрашенным отцовским образом из полных или неполных семей уровень [7]

выраженности депрессивной симптоматики не различается. Выраженность позитивной окрашенности образа отца у младших подростков-мальчиков из полных и неполных семей также не отличается, и значит, можно предположить, что в его формировании играют роль разные факторы: для подростков из полных семей это может быть опыт позитивных реальных отношений с отцом, а для подростков из неполных — идеализация отсутствующего отца и/или вклад матери подростка в поддержание адекватной позитивности отцовского образа.

Когда в семье нет отца, негативная окрашенность отцовского образа может формироваться за счет повышения веса ситуативных факторов, негативно влияющих на этот образ. Действительно, из эмпирических данных следует, что негативная окрашенность отцовского образа выше у подростков, живущих без отца. Это может быть связано с выражением их обиды на отца, которого нет рядом, а, как следует из теории привязанности, злость является естественной реакцией на нарушенную привязанность (М. Target, Р. Fonagy, 2002). Возможно также, это усиление негативной окрашенности образа отца является результатом влияния матери. Таким образом, вероятно, по этой причине у младших подростков-мальчиков с амбивалентным отцовским образом из полных семей отмечается минимальный уровень выраженности депрессивной симптоматики, а у подростков с таким образом, но из неполный семьи, симптомы депрессии выражены больше: для них уровень выраженности негативной компоненты более существенный и отражает, возможно, уже не естественные проекции негативных чувств на отца, но и действие других патогенных факторов, например, обиды подростка на отца, которого нет рядом.

Для младших подростков-девочек негативный образ отца нетипичен: у девочек, в образе отца которых присутствует негативная составляющая, уровень выраженности депрессивной или тревожной симптоматики значимо выше (см. табл. 5). Очевидно, для девочек гораздо важнее позитивное принятие со стороны отца, означающее его восхищение, радость, что у него есть дочь, нежели его способность выдержать рост их подростковой агрессии, которая не так выражена, как у мальчиков (Yang J., 2000). Иначе говоря, эмоционально негативный образ отца у младших подростков-девочек может иметь иную природу, чем у младших подростков-мальчиков.

Для младших подростков-девочек как факт наличия в семье отца, так и тип отцовского образа влияют по отдельности на их эмоциональное благополучие. Такая ситуация может быть связана с возможной разделенностью представлений и фантазий об отце с его реальной фигурой. Иначе говоря, для девочек как будто существует два разных отца: один, который важен в реальных взаимоотношениях, и другой: фантазируе- мый, воображаемый.

Источник